Как проходит заграничная командировка журналиста

Понравился материал?


Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы: Отправить Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных Читайте также СЕГОДНЯ 01:53 СЕГОДНЯ 01:45 23 Дек.20:40 23 Декабря 2019 22:01 Сегодня 1:00 23 Декабря 2019 20:08 23 Декабря 2019 18:50 23 Декабря 2019 18:30 23 Декабря 2019 17:20 23 Декабря 2019 17:26 23 Декабря 2019 16:34 23 Декабря 2019 14:42 23 Декабря 2019 19:00 23 Декабря 2019 16:10 23 Декабря 2019 13:50 23 Декабря 2019 1:00 Сегодня 1:00 23 Декабря 2019 14:02 23 Декабря 2019 13:13 23 Декабря 2019 13:02 23 Декабря 2019 14:00

Первое: регулярный выход на связь

Куда бы вы ни ехали, у вас должен быть человек от редакции (или друг-коллега из другого издания) за пределами региона командировки, с которым вы выходите на связь в заранее оговоренное время. В опасных командировках раз в день.

В безопасных — раз в несколько дней. У этого человека есть контакты вашего фиксера.

Этому человеку вы звоните в напряженной ситуации или посылаете контакты источника, если источник везет вас черт знает куда, и вы хотите подстраховаться (кстати, иногда я проговариваю источникам, что отправляю их контакты своему человеку). Редакция в курсе вашей логистики. В западных СМИ вы обязаны застраховать отправляющегося в опасную командировку штатного репортера, и без заранее согласованного маршрута служба безопасности никого никуда не отправляет, а страховая не выдает страховку.

Насколько я понимаю, это одна из причин, почему многие западные СМИ предпочитают на войнах работать с фрилансерами — с ними проще и дешевле. Но для них самих это опасней.

У нас с моей подругой, с которой мы подстраховываем друг друга много лет, уже выработались особые интонации. Если она звонит мне и говорит: “Привет, мам!”, это значит, что ситуация напряженная, и я начинаю задавать вопросы, на которые коллега, отвечая мне “да” и “нет”, описывает происходящее.

Похожие:

Стратегии и методики обеспечения антитеррористической готовности современного государства в информационную эпохуУчебно-методический комплекс составлен в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта высшего профессионального.Учебно-методический комплекс по дисциплине «уголовное право» : учебно-методическое пособие / составитель А.

М. Жуков. – Тольятти.Учебно-методический комплекс по дисциплине «Адвокатская деятельность и адвокатура» разработан в соответствии с образовательным стандартом.Учебно-методический комплекс «Иностранный язык» предназначен для студентов 2-го и 3-его курсов биологического отделения факультета.Учебно-методический комплекс подготовлен Уткиным В. Г, кандидатом философских наук, доцентомУчебно-методический комплекс обсужден и утвержден на заседании кафедры маркетинга (протокол №1 от 14 сентября 2009 г.)Учебно-методический комплекс предназначен для студентов обучающихся по специальности 080801. 65Гражданское процессуальное право: Учебно-методический комплекс / Автор-составитель Барыкин Д.

А., Калининград, 2013Учебно-методический комплекс составлен в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта высшего профессионального.Вы можете разместить ссылку на наш сайт: Поиск&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp

«Война выбирает тебя»: особенности работы журналиста в горячих точках

17:30 20.09.2019 Ни одна информация не стоит жизни — такого мнения придерживаются все военные корреспонденты, но все равно едут в горячие точки и передают оттуда сведения. © Видео: ТРК «Звезда» © Фото: Sergii Kharchenko, ZUMAPRESS.com, Globallookpress Самая опасная работа среди журналистов — военные корреспонденты.

Они идут под пули, рискуя собственной жизнью, чтобы добыть информацию. Почему журналисты выбирают такое рискованное направление работы? Мужской и женский взгляд опытных и начинающих военных корреспондентов на профессию обсудили в программе «Открытый эфир».

— Зачем ездить на войну? Дмитрий Стешин, специальный корреспондент ИД «Комсомольская правда»: «Я хотел стать военкорром. Мне очень не понравилось освещение моими коллегами первой войны в Чечне. Потом много лет пришлось оправдываться перед военными, что мы уже не такие журналисты и все изменилось.

Донбасс еще показал, что журналистская среда, занимающаяся войной, себя осознала, поняла, что невозможно быть одновременно на двух сторонах линии фронта, нужно выбирать свою сторону и, желательно, там, где твоя родина.

Многие поняли, где кончается сенсация и начинается измена родине. Что нужно показать людям, а что-то нужно забыть сразу, как увидел».

Екатерина Габель, корреспондент телеканала «Звезда»: «Война выбирает тебя не за красоту и не за пол.

Лично у меня были потрясающие примеры коллег. Во-вторых, тут дело, наверное, в правде.

Видимо, что-то было заложено отцом-военным. Многое шло из семьи». Антон Степаненко, военный корреспондент, ведущий телеканала «Россия 24»: «Согласитесь, если бы нам не нравилось то, чем мы занимаемся, мы бы туда не ездили.

Поэтому первопричина всего этого, что мы туда едем — нам там интересно, мы самореализуемся». Алексей Самолетов, военный обозреватель «Звезды»: «Войну я начал снимать 27 лет назад. Нас тогда было четыре человека.

Из нас четверых я остался один.

Журналисты ездят на войну, чтобы войны не было.

Я не знаю ни одного журналиста, который любит войну». — Тяжело ли психологически? Антон Степаненко: «Какая-то деформация все-таки происходит. Мне на самом деле было два раза плохо, не по себе, я долго себя найти не могу: после новогодних боев за Грозный во вторую чеченскую и после Цхинвала.

Когда я выехал с оператором во Владикавказ, у меня в ноздрях еще дня три стоял трупный запах и постоянно раздавался в ушах телефонный звонок». Алексей Самолетов: «Самое страшное, что мне довелось пережить — это когда на твоих глазах люди, только что работавшие, попавшие под серьезный замес, сходят с ума. Вот был человек, ты с ним разговаривал.

Он попал в зону ковровой бомбардировки, 94-й год, Грозный — и через мгновение это человек, который ушел в себя, и все, он не возвращается.

Мы грузили другого человека и отправляли его за границу, это был зарубежный корреспондент. А на моих глазах у меня оператор сошел с ума в Душанбе.

Я вынужден был его отправить в Россию и на 1,5 года остался один и как оператор, и как корреспондент».

Дмитрий Стешин: «Я, когда возвращаюсь, я никуда не выхожу неделю из дома. При этом надо уточнить: я не пью». Екатерина Габель: «Только дурак не боится.

Нужно понимать, что за тобой твоя съемочная группа. В конце концов ты отвечаешь за этих людей, которых ты сюда привезла.

Во-вторых, от того, что мне будет страшно под обстрелом — а мы попадали в Коминтерново под обстрел, попадали в Старомихайловке под обстрел — от того, что тебе будет страшно, ты растеряешься, ты подставишь собственную группу. И поэтому ты либо здесь соберешься, либо не надо туда ехать». — В чем секрет поиска информации?

Антон Степаненко: «Как таковых секретов нет.

Мне кажется, тут большую роль играют просто случай, удача и везение». Алексей Самолетов: «Колоссальная подготовка к каждой командировке». — Удается ли сохранить объективность?

Антон Степаненко: «Объективностью здесь и не пахнет, потому что, по большому счету, мы пропускаем увиденное, услышанное, снятое через себя и выдаем через какую-то свою призму ощущений и впечатлений от того, что мы наблюдали, свидетелями чего мы были. С точки зрения классической журналистики это необъективно.

Для себя я решил: для меня главным критерием будет, смогу ли я посмотреть в глаза главным героям своих репортажей, когда они выйдут».

Екатерина Габель: «Наверное, каждый человек должен сделать в своей жизни какой-то решающий для себя выбор, занять какую-то сторону. Я поездкой в Донбасс свою сторону заняла». Дмитрий Стешин: «Нам в 90-е внушили очень много ложных ценностей, в том числе то, что касалось журналистики. Когда первые российские журналисты оказались во время «Бури в пустыне» в Ираке, и вдруг их согнали в один ангар, а через час к ним вышел пресс-офицер и зачитал какое-то коммюнике.
Когда первые российские журналисты оказались во время «Бури в пустыне» в Ираке, и вдруг их согнали в один ангар, а через час к ним вышел пресс-офицер и зачитал какое-то коммюнике.

А где лихие поездки на тачанках? Нет, вам все расскажет пресс-офицер. Вот вам цена западной объективной журналистики.

И так везде. Только мы, дурачки, 10 лет пытались действовать по их лекалам, пока не поняли, что у нас вообще-то есть своя родина, что у этой родины есть свои интересы и, если ты вещаешь на гигантскую аудиторию своих сограждан, ты должен их интересы учитывать». — Можно посоветовать кому-то такую профессию? Алексей Самолетов: «Врагу не пожелаю.

Ни врагу, ни другу подобной работы».

Антон Степаненко: «Я бы не стал ни помогать, ни отговаривать. Если человек решил, значит, найдет возможность».

  1. ТЕГИ:

16.

Подготовка журналиста к поездке в ГТ

16.

Подготовка журналиста к поездке в «горячую точку» Цели и задачи модуля: Рассмотреть, каким образом журналисту необходимо готовиться к поездке в зону вооруженного конфликта, что нужно и что не нужно брать с собой в дорогу. План модуля: 1) Ответственный шаг – принятие решения о поездке; 2) Что необходимо сделать перед поездкой; 3) Какие вещи следует (а какие не следует) брать с собой, отправляясь в опасную командировку. Прежде, чем отправиться в командировку в зону вооруженного конфликта, журналисту необходимо соответствующим образом подготовиться.

Прежде всего, подготовиться морально, психологически. Нужно отдавать себе отчет, что работа в «горячей точке» связана с немалыми сложностями и опасностями, даже с риском для жизни.

Несмотря на существование международного гуманитарного права, защищающего гражданских лиц, в том числе и журналистов, во время вооруженных конфликтов, множество журналистов погибли в «горячих точках» или стали калеками, многие были захвачены в заложники или просто, насмотревшись ужасов войны, получили глубокие душевные травмы.

«У журналистов тоже бывает «чеченский (или афганский, таджикский) синдром»

, — писал корреспондент «Московских Новостей» Валерий Батуев. — И журналистам, как солдатам, тоже по ночам снятся кошмары.

Журналист, увидевший войну, возвращается оттуда другим. Там льется кровь, а здесь я долго по возвращении с войны не мог пойти на дискотеку, концерт… Все мысли были только о войне… И это состояние было очень сложно побороть.

Я знаю случай, когда российский журналист, молодой парень, пройдя всю первую чеченскую войну, не смог вернуться в журналистику.

В конце концов он ушел в монастырь». (Успокойтесь, если сразу вас не убили // Московские новости, 2-8 апреля 2002 г.). Несмотря на трудности и опасности, многие репортеры, побывавшие в «горячей точке» отмечали, что война стала для них чем-то вроде наркотика: им хотелось туда ехать снова и снова.

Поэтому стоит со всей серьезностью отнестись к словам Валерия Батуева: «Прежде, чем отправиться в «горячую точку», надо хорошенько подумать: а надо ли вам ехать туда?». Если журналист все же решил ехать в «горячую точку», ПЕРЕД ПОЕЗДКОЙ ЖЕЛАТЕЛЬНО СДЕЛАТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ: — Выучить хотя бы основные нормы международного гуманитарного права.

— Постараться вспомнить и уточнить, не живут ли в районе вооруженного конфликта, куда журналист направляется, его знакомые (или знакомые его родных, друзья знакомых, коллег по работе и т.д.). Если удастся обнаружить таких людей, надо записать все их координаты и заранее постараться связаться с ними, сообщить о планируемом приезде.

Такие связи очень полезны для журналиста, так как эти люди могут стать источниками важной информации о происходящем в «горячей точке», надежными проводниками, они могут порекомендовать, к кому еще можно обратиться. — Изучить обычаи и традиции местности, куда предстоит отправиться (их знание может очень помочь в работе, а их незнание, наоборот, может очень повредить).

— Изучить географию той местности, знать, где находятся какие города, поселки, реки и т.д. (Но не нужно брать с собой подробную карту местности, – чтоб не приняли за шпиона, – разве что туристическую карту.

По этой же причине не нужно брать с собой биноклей и других вещей, ассоциирующихся со шпионским ремеслом).

— Изучить язык, на котором разговаривают в той местности.

Хотя бы на самом элементарном уровне – например, чтоб суметь представиться, спросить, что вам необходимо (попросить о помощи, узнать маршрут, вызвать начальника), и понять, что скажут в ответ. В крайнем случае, можно взять с собой разговорник, выучив несколько основных фраз из него. Но, разумеется, чем лучше журналист знает язык той страны, где находится, тем меньше трудностей он будет испытывать.

— Узнать, какие законы действуют в данной местности, какие установлены ограничения свободы передвижения, правила аккредитации журналистов, правила фото- и видеосъемки.

Получить информацию о законах, нравах, обычаях, географии интересующей вас местности, а также об истории развития вооруженного конфликта и современном положении дел, можно из разных источников. Например, из сети Интернет, из книг, материалов СМИ, из общения с людьми, которые недавно вернулись из зоны данного вооруженного конфликта. Можно также обратиться в посольство или консульство той страны, куда предстоит отправиться.

Понятно, что разные источники обладают разной степенью достоверности. Лучше их использовать в комплексе.

Чем больше журналист узнает перед поездкой о том месте, куда он отправляется – тем лучше для него (и в плане успешной профессиональной деятельности, и просто в плане безопасности). — Застраховать свою жизнь, здоровье, имущество. «…Желательно, чтобы редакция вас застраховала.

И застраховала бы от двух вещей. Во-первых, это ваша эвакуация на случай ранения или болезни, и второе – на финансирование оперативных мероприятий в случае, если вас захватят, и вы потеряетесь.

Очень часто правоохранительные органы встают перед такой дилеммой: можно заплатить за информацию, они знают, кому, но денег нет». (Федорович В.Р. Основы жизнеобеспечения журналистов, работающих в экстремальных условиях // Журналисты в «горячих точках».

М., 2000). Ни один западный журналист не поедет в «горячую точку» без страховки.

Причем сумма одной такой страховки обычно составляет десятки тысяч долларов. Страхует журналиста, как правило, редакция. В России практика страхования журналистов, отправляющихся в зону вооруженного конфликта, стала привычной пока только в крупнейших, общефедеральных СМИ, а в регионах только начинает приживаться.

— Сделать прививки от болезней, распространенных в той местности, куда предстоит отправиться.

— Узнать группу и резус-фактор своей крови. Рекомендуется записать эти данные на первой странице записной книжки, или на бумажке, которую затем вложить в паспорт.

— Тщательно продумать и согласовать с редактором маршрут, рекомендуется также установить контрольные точки и время для выхода на связь с редакцией.

(Это поможет в поиске журналиста, если возникнет непредвиденная ситуация).

Не помешает выработать условные обозначения – чтобы те или иные безобидные фразы служили сигналом бедствия (ситуации бывают разные, и лучше перестраховаться, чем недостраховаться). — Отправляясь в командировку в горячую точку, журналисту лучше всего иметь строго определенное задание (например, написать зарисовку о герое-пограничнике, репортаж о восстановлении взорванных мостов и очерк о жизни в лагере беженцев).

Чем конкретнее задание – тем лучше.

Если журналист сам не знает, чего он хочет от своей командировки, то командировка, вероятно, пропадет даром; если он говорит офицерам пресс-службы, что собрался «поискать что-нибудь интересное», то его могут и задержать на всякий случай как подозрительную личность. — Заранее, еще до поездки, связаться с пресс-центром, при котором журналист собирается аккредитоваться (как вариант: с командованием военной части или властями населенного пункта, в который он собирается отправиться) ЧТО ЖУРНАЛИСТУ ВЗЯТЬ С СОБОЙ, ОТПРАВЛЯЯСЬ В «ГОРЯЧУЮ ТОЧКУ» (речь здесь не идет о вещах само собой разумеющихся типа зубной щетки или бритвы) Первая категория: ВЕЩИ, КОТОРЫЕ НУЖНО ВЗЯТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО: — Медицинская аптечка с самыми необходимыми медикаментами (ее, конечно, мало просто иметь при себе: важно быть способным оказать первую медицинскую помощь себе и другим). Но шприцы и наркосодержащие вещества по возможности лучше не брать: из-за них при обыске могут ограбить или даже убить.

— Документы – те, которые необходимы для работы там, куда едет журналист. (Например, паспорт, виза, журналистское и командировочное удостоверение). — Деньги. Прежде всего, речь идет о национальной валюте той местности, куда направляется журналист.

Также рекомендуется иметь при себе некоторое количество «твердой», свободно конвертируемой валюты (такой, как доллары, евро). — Сигареты (недорогие: среднего достоинства).

Их нужно брать, даже если не куришь. Сигареты в армии – «свободно конвертируемая валюта».

Например, журналист имеет больше шансов свободно пройти через контрольно-пропускной пункт, если у него есть сигареты, чтобы угостить ими солдата, стоящего на КПП. (Причем, важно, чтобы это воспринималось не как взятка, а будто журналист действительно делится по-братски!). Наряду с сигаретами, для налаживания контакта могут хорошо подойти недорогие зажигалки и элементарные лекарственные средства, такие, как аспирин, анальгин, парацетамол, активированный уголь, пластырь.

Наряду с сигаретами, для налаживания контакта могут хорошо подойти недорогие зажигалки и элементарные лекарственные средства, такие, как аспирин, анальгин, парацетамол, активированный уголь, пластырь.

— Запас продовольствия и воды. (Позволяющий продержаться несколько дней, если журналист окажется там, где нет никаких полевых кухонь).

Разумеется, продукты должны быть компактные и не скоропортящиеся (сухари, консервы, тушенка и т.п.). Причем незначительные, казалось бы, детали, могут иметь очень большое значение. Например, ясно, что воду лучше всего хранить в практичной небьющейся фляжке.

Но не нужно брать с собой фляжку армейского образца (вся экипировка журналиста должна быть сугубо гражданской, чтоб не вызывать лишних вопросов и подозрений!). Отправляясь в местность, где преобладает мусульманское население, не надо брать с собой свиную тушенку (среди мусульман не принято есть свинину). Обязательно нужно взять спирт (или водку) и сладости (конфеты, шоколад).

В зонах вооруженных конфликтов сладости, как правило, являются дефицитом, и их можно использовать не только для собственного употребления, но и как средство установления контакта с людьми.

Спирт (водка) на войне зачастую ценится дороже, чем деньги.

В Чечне, например, был случай, когда местный житель согласился подвезти журналиста до другого населенного пункта, но в качестве платы за услугу потребовал бутылку спирта, а не деньги. «Что я здесь куплю на эти бумажки!?» — заметил он. В то же время использовать спирт (водку) в качестве платы за услугу надо осторожно, так как уместно это не всегда: командир может разозлиться, что кто-то спаивает его подчиненных.

Водку (спирт) удобнее всего перевозить в пластиковых бутылках из-под минералки. Даже для журналиста, который в принципе не пьет, на войне без «ста грамм» порой не обойтись – иначе от постоянных психических нагрузок и стрессов можно просто сойти с ума. Спирт (водка) может использоваться и как дезинфицирующее, и как «согревающее» средство.

Но речь идет именно о «ста граммах», не более. На пьяного журналиста, шатающегося в расположении войск, военнослужащие будут смотреть с недобрыми чувствами.

Если офицеры устраивают застолье и приглашают журналиста – с его стороны будет этично выставить что-нибудь на общий стол.

Но, опять же, напиваться не следует. — Дополнительный комплект одежды (и обязательно иметь при себе теплые вещи!).

Одежда должна отвечать четырем основным условиям: быть явно гражданской (никаких камуфляжных курток!), быть практичной и удобной (ясно, к примеру, что джинсы лучше парадных брюк), быть явно недорогой (из-за дорогой куртки, а тем более из-за стильных армейских ботинок могут убить) и быть не яркого цвета (чтобы не привлекать лишнего внимания). Одежда на войне быстро становится грязной, а, учитывая, что помыться зачастую бывает негде, дополнительный комплект просто необходим. — Фонарик (самый простой, дешевый), запасные батарейки и лампочки к нему.

— Переведенный на местный язык бейдж (нужно, чтоб он был, но необязательно постоянно носить его на груди). Вторая категория: ВЕЩИ, О ВЗЯТИИ КОТОРЫХ НУЖНО ПОДУМАТЬ: — Экземпляр Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним от 1977 г.

— Бронежилет. Недостаток этой вещи в том, что она не будет восприниматься как сугубо гражданская.

Но, тем не менее, может оказаться очень полезной. Если в редакции нет собственного бронежилета – можно позаимствовать его, например, в правоохранительных органах, с которыми у журналистов нередко бывают хорошие связи. — Радиоприемник (Находясь в каком-то определенном месте, журналист должен владеть информацией о развитии событий во всей зоне конфликта — это необходимо как для профессиональной деятельности, так и, в некоторых случаях, для обеспечения собственной безопасности).

— Cпутниковый телефон. С его помощью, конечно, удобно передавать информацию.

Правда, вещь эта дорогая (наличие дорогих вещей создает дополнительную опасность) и, к тому же, может ассоциироваться со шпионской деятельностью.

В принципе, многие журналисты могут обойтись и без спутникового телефона, пользуясь, например, военными средствами и каналами связи для передачи информации (армейские пресс-центры обычно предоставляют такую возможность). Местные гражданские власти также способны оказать помощь журналисту в этом плане. Один из вариантов – попросить у главы местной администрации документ, который обязывал бы местных чиновников предоставлять журналисту возможность передать сообщение в редакцию по телефону или Интернету.

Корреспондент газеты «Уральский рабочий» Владимир Рубцов во время первой чеченской кампании просто набирал в командировке материал, а потом возвращался, и уже в редакции писал на основе собранного материала очерки, корреспонденции, зарисовки. Но, конечно, этот способ не подходит для представителей информационных агентств и других журналистов, для которых особенно важна оперативность.

— Несколько номеров своей газеты (если в командировку едет журналист печатного издания). Как правило, «гражданские» газеты являются дефицитом в зоне вооруженного конфликта. К тому же, если издание честно и профессионально освещает события, оно может послужить для журналиста хорошей «визитной карточкой».

— Рюкзак. Вещи удобнее всего переносить именно в рюкзаке: руки остаются свободными для блокнота, фотоаппарата и т.д. Резюмируя данную тему, нужно отметить, что чем тщательнее журналист подготовится к поездке в «горячую точку», тем больше шансов будет у него плодотворно поработать в ходе своей командировки.

Резюме. Работа журналиста в зоне вооруженного конфликта трудна и опасна, чревата негативными последствиями для здоровья, психики. И это необходимо учитывать, принимая решение о поездке.

Если журналист все же решил ехать, к командировке нужно хорошо подготовиться и не забыть взять с собой некоторые необходимые вещи.

Литература по теме: 1. «Горячая точка»: Справочник для журналистов. М., 1995. 2. Журналисты в «горячих точках». Технология профессионального поведения.

М., 2000. 3. Журналисты на чеченской войне.

Факты, документы, свидетельства.

Ноябрь 1994 – декабрь 1995. М., 1995. 4. Пронина Е.Е. Психологические особенности творческой работы репортера: Учеб. пособие. М., 2001.

Школа журналистики

Примерно такой набор (как на этом изображении) я беру с собой в командировку.

С собой журналисту обязательно надо взять: фотоаппарат, диктофон, ноутбук, модем для подключения к интернету, блокнот и ручку. Может быть что-то забыл… Впереди у меня очередная поездка в другой город, так что надо ничего не забыть!

И всё же… Что журналисту надо взять с собой в командировку? Давайте разберем чуть подробнее. 1. Документы гражданские. Возьмите с собой паспорт или удостоверение/вид на жительство, при их наличии.

2. Деньги. Они всегда могут пригодиться в поездке. Бывают разные форс-мажорные обстоятельства. С деньгами в поездке вы будете застрахованы от неприятных ситуаций.

3. Служебное удостоверение. При необходимости также помимо служебного удостоверения захватите командировочные документы.

4. Телефон. Это и телефонная связь и набор инструментов, которые могут пригодиться — интернет, встроенные диктофон, фотоаппарат и т.д. 5. Фотоаппарат. Тут всё понятно и без комментариев. Фотоаппарат, плюс с функцией видеосъемки, нам очень нужен для работы. 6. Диктофон. Скорее всего ваш профессиональный диктофон пишет звук лучше чем смартфон, поэтому возьмите его.

6. Диктофон. Скорее всего ваш профессиональный диктофон пишет звук лучше чем смартфон, поэтому возьмите его. 7. Удобная сумка/рюкзак/чемодан.

8. Еда. Возьмите с собой сухофрукты, орешки, фрукты или что-то еще, что может пригодиться в поездке. Бывают ситуации, когда есть уже очень хочется, а возможности для этого нету. 9. Фотографии документов � Сфотографируйте все свои основные документы на фотоаппарат и телефон.

Если вы потеряете документы или у вас их украдут, то электронные версии могут хоть как-то вам помочь. 10. Модем, с помощью которого ноутбук можно будет подключить к интернету. Возможно, вам потребуется отправить срочно материал в редакцию.

11. Флэш-карта, на которую при необходимости можно будет «скинуть» пресс-релизы и другие документы в электронном виде. Я что-то забыл? Пожалуйста, напишите в комментариях что вы берете с собой в дорогу. По традиции приглашаю вас пройти обучение на нашем дистанционном курсе в Школе журналистики.

Это новые технологии обучения журналистскому ремеслу. Через 20 дней вы будете максимально подкованы теоретически и с первыми написанными и опубликованными текстами. Ждем вас. Рубрика: | |

AU pair

Этот вариант подойдет людям любого возраста и пола – работа в доме, уход за детьми или стариками, поддержание сада и т.

п. Волонтерские программы есть во многих странах, вам нужно только выбрать ту, где вы хотите пожить, и подать заявку. Среди коллег был и постоянный корреспондент одного из московских средств массовой информации.

Но он не прошел, поскольку в списке его не оказалось. Посольство занималось только прибывшими с министром, а постоянной аккредитацией он за два года не удосужился обзавестись: на регулярные пресс-конференции его и так приглашали, как будто бы и заботиться не о чем, но оказалось, что есть о чем.

В России бытует выражение: «Тот прав, у кого больше прав».

Важно По сути, оно носит универсальный характер.

Правами в форме документов в любой стране следует обеспечить себя сполна. Полезно далее установить контакты и с местными коллегами-журналистами. В цивилизованных странах активно функционируют пресс-клубы, Дома журналистов.

В Швеции, где население составляет 10 млн.

человек, Дом журналиста занимает пятиэтажное здание на главной улице Стокгольма. Там и отдохнуть можно, и пообщаться. Вот тут-то он и получает возможность быть первым.

Официальное сообщение изобилует общими фразами, стандартными формулировками, а журналист призван перевести протокольный, деловой стиль в более доступный и понятный, растолковать, как следует понимать ту или иную фразу. Естественно, для этого необходимо глубокое знание предмета, и здесь поможет специализация. В итоговой корреспонденции особенно важен живой голос министра иностранных дел или пресс-секретаря президента.

Это придаст документальность материалу и подтвердит, что журналист свои выводы сделал обоснованно. А это дорогого стоит. В былые времена в США посылали американистов, в ФРГ или ГДР – германистов, в Китай – китаистов и так далее. Опережение московского времени на пять или шесть часов позволяет приготовить корреспонденцию о только что свершившихся событиях, рассказать, как местные политические и журналистские круги оценивают их, и передать свой материал в Москву, успевая к наиболее слушаемым утренним выпускам (те, кто спешат на работу, телевизор смотреть не могут).

Из США приходится говорить о «вчерашнем», да и в утренний прямой эфир можно выйти только заполночь.

Горячо любимое на радио слово «сегодня» здесь не годится, а «вчера» отдает запоздалостью.

Выручает абстрактно-временная форма: «первый день переговоров», «второй» и так далее.

В Западной Европе журналист вынужден вставать ни свет, ни заря: когда в Москве 8 часов утра, в Берлине всего 6. В определенное, известное ему время он обязан предъявить руководству свою продукцию – произведение заранее обусловленного характера и объема. Без этого невозможен выпуск периодического издания.

Только исходя из производственно-творческого характера журналистского труда, можно моделировать и планировать работу редакции. Эта особенность журналистского труда резко отличает его от деятельности писателя, художника или композитора. Как правило, они не ограничены требованиями производственного процесса и связанного с ним творческого задания, намного свободнее в выборе темы своего произведения и ее интерпретации.

Пресс-атташе выступал в роли надсмотрщика, а посол вел себя как Бог, царь и воинский начальник. Одно негативное письмо из посольства – и конец карьере.

К этому добавлялась ревность дипломатов к журналистам: сотрудники посольств жили в «гетто», которое могли покидать только с разрешения офицера безопасности, а уж поездка по стране была несбыточной мечтой. Журналисты же проживали обычно среди местного населения, их свобода передвижения ограничивалась только законами страны пребывания. Неудивительно, что от посещения посольств они удовольствия не получали.

Прошло время. Другой стала наша страна, изменились и посольства, поскольку изменились сами дипломаты. Сегодня ни один посол не вздумает давать журналистам «ценные указания». Нет и ревности: дипломаты чувствуют себя свободными, как и журналисты.

В гостинице вещи оставить можно, но паспорт лучше всегда держать при себе.

На крупных событиях действуют пресс-центры.

Прежде всего, необходимо аккредитоваться и получить все имеющиеся в наличии материалы. Вариант освещения события на английском языке будет обязательно.

По ходу работы конференции выпускаются пресс-релизы.

Они тоже могут оказаться серьезным подспорьем в работе. Если на пленарные заседания теоретически поспеть можно, то посетить заседания комиссий и подкомиссий физически нереально. Ориентироваться следует в первую очередь на те мероприятия, в которых участвуют представители России.

С ними полезно установить самый тесный контакт. Как бы основательно журналист ни готовился к поездке, он не может так глубоко знать обсуждаемую проблему, как знают ее специалисты.

Внимание Данная статья является фундаментальной базовой основой права журналиста в горячих точках.

После принятия 4-й Женевской конвенции также были предложены некоторые протоколы к ней, касающиеся журналистов.

Например, протокол о том, чтобы журналисты в зонах военных действий носили отличительные эмблемы.

Окончательно этот протокол ещё не принят. В настоящее время Дополнительные протоколы подписаны 168 странами.

Репортер идет на войну

Остались в прошлом времена, когда французские журналисты отправлялись в «горячие точки» без того, чтобы предварительно не пройти специальной подготовки. Сейчас это делается регулярно раз-два в году, часто в профилактических целях во всех СМИ, как газетно-журнальных, так и электронных. Подготовку проводят на высших журналистских курсах, содействует процессу Национальный институт аудиовизуальных средств.

Чему учат? Как себя вести в сложной обстановке, к примеру, при контакте с повстанцами, солдатами противостоящей стороны, с населением.

Подсказывают, что делать, когда, несмотря на нарукавную повязку «пресса», попадаешь в плен.

В Агентстве Франс Пресс, как рассказал Дмитрий де Кошко, работающий там уже не первый десяток лет, вообще существует практика стажировок, которая длится примерно неделю.

Ее организуют люди из особой частной структуры, специализирующейся на вопросах безопасности, или даже минобороны. Помимо общих принципов там дают ценные подсказки, в частности, на тот случай, если журналист попадет в зону работы снайперов или под обстрел минометов, знакомят с оружием, которое используется в зоне конфликта.

Кого отправляют под гипотетические, а порой и вполне реальные пули? Конечно, тех журналистов, у которых за плечами немалый опыт.

Предпочтение отдают тем, кто знает языки, которые в ходу в зоне вооруженного конфликта.

Молодняк в «горячие точки» не посылают. У моего знакомого с Французского международного радио Олега Бергазова опыта достаточно, о чем свидетельствует его немалый статус — «репортер высшей квалификации 2-й степени». То есть уже показал себя, проявил, знает, как разобраться на местности и выпутываться из сложных ситуаций.
То есть уже показал себя, проявил, знает, как разобраться на местности и выпутываться из сложных ситуаций.

Побывал в бывшей Югославии, Албании. На мой вопрос о том, как страхуют французских журналистов, отправляющихся «на войну», поведал, что «страховка обязательна». Самостоятельно такую не потянуть — очень дорога, счет идет на многие тысячи евро.

Большинство страховых агентств вообще подобной формой страхования не занимаются.

Она — удел крупных, знающих схожие риски компаний. К примеру, «Эуроп ассистанс», которая контракт подписывает непосредственно с телеканалом, газетой, радиостанцией. Суммы сделок, правда, не разглашаются.

В свою очередь, в Агентстве Франс Пресс есть своя особая страховка, что и понятно — тамошним журналистам чаще других приходится оказываться в неспокойных местах, где можно сложить голову. Если подобное происходит, семье будет выплачена единовременная сумма в пределах 150-200 тысяч евро, которые не облагаются налогом, а затем пожизненно — пенсия.

Как таковой, рассказывали мне французские коллеги, «платы за страх» у них нет. То есть командировка в «горячую точку» с финансовой стороны мало чем отличается от поездки в страну, где не стреляют. Но тем не менее тот, кто рисковал своей шкурой ради «нескольких строчек в газете», имеет большие шансы по сравнению со своими осторожными коллегами продвинуться по служебной лестнице, что, понятно, отражается на зарплате.

К тому же ежегодная премия у такого журналиста будет посолиднее. Правда, командировочные в таких случаях, как правило, выдают с «горкой», ибо, как поделился Олег Бергазов, непредвиденных случаев расходов в зоне военного конфликта может быть с избытком.

И частенько приходится с помощью дензнаков выбираться из самых неприятных ситуаций. За все расходы, понятно, надо отчитываться. Если же оправдательных документов нет, к примеру, из зоны конфликта журналиста вывез на свой страх и риск местный частник-автомобилист, за что получил несколько сот баксов, то спасенный составляет соответствующую объяснительную записку, по которой и принимаются экстренные расходы.

Вопрос связи — главнейший, особенно когда журналист оказывается если не на передовой, то, по крайней мере, в зоне, где всякое может случиться.

Конечно, всех французских журналистов снабжают телефонами спутниковой связи — без них подчас хоть голубиной почтой отправляй репортажи.

Правда, там, где есть островки цивилизации, все-таки полагаются на классические телефонные линии, подключившись к которым, можно или отослать материал по электронной почте, или продиктовать по старинке в редакцию. Понятно, что у телевизионщиков все во сто крат сложнее — такова специфика жанра. Средствами индивидуальной защиты, как правило, французских журналистов снабжают на месте.

Во время войны НАТО против Сербии, рассказывали мне побывавшие там коллеги, бронежилетами с надписью «пресса» и касками их обеспечивала пресс-служба Североатлантического союза. Прочие технические средства — сплошная импровизация.

Исключение составляет Франс Пресс. Когда шла война в бывшей Юго славии, которую мой коллега журналист Дмитрий де Кошко освещал в качестве спецкора, он разъезжал на неповоротливом бронированном «Лэндровере», спасавшем его по крайней мере от пуль. Тот же импровизационный принцип, как мне поведали коллеги, царит во взаимоотношениях с военными.

Среди них бывают славные ребята, готовые помочь, а есть и те, которые только палки вставляют в колеса.

Так что общего правила нет, и многое зависит от умения найти общий язык, а порой пустить в ход «барашка в бумажке», с тем чтобы добиться желаемого. Текст: Павел Дульман Работа украинских журналистов в «горячих точках» планеты только в последнее время стала в той или иной степени цивилизованной. Почти все телегруппы, фотографы и журналисты печатных СМИ снабжены страховкой и командировочным удостоверением.

По крайней мере, такое мнение сложилось у председателя Киевского независимого медиа-профсоюза (КНМП) Михайлины Скорик.

«Наши журналисты всегда принимали участие в освещении событий в «

горячих точках» — Косово, Ираке, Африке. Но кто-то отправлялся туда официально, с визами, страховкой, служебным оборудованием. Но зачастую редакции опасались брать на себя ответственность за сотрудников.

И даже штатные корреспонденты попросту уходили в отпуск за свой счет, брали камеру и ехали за собственные средства, на собственный страх и риск в зону конфликта. По сути, работали стрингерами, а потом привозили и продавали материал в Киеве», — рассказала «РГ» Михайлина Скорик.

Такая практика «вольноотпущенных» журналистов, по ее словам, прежде была доминирующей.

Сегодня, по Скорик, ситуация изменилась.

Крупные телеканалы и издательства, заинтересованные в эксклюзивных материалах, страхуют своих сотрудников,в первую очередь операторов и фотокорреспондентов, поскольку те подвержены наибольшему риску. В случае необходимости «тревожная бригада» может выехать в зону конфликта или боевых действий без промедления.

Как правило, в такую бригаду входят зрелые мужчины, опытные операторы. Размер страховки небольшой. «Помню, когда началась война в Ираке, некоторые наши коллеги страховались всего на две тысячи долларов.

Сейчас ставки, конечно, выросли», — пояснила Скорик.

По ее словам, журналистов, побывавших на реальной войне, в Киеве не так много — не более полусотни человек.

Такие люди жаловаться в профсоюз обычно не приходят.

В целом же ситуация с обеспечением безопасности, соблюдением юридических формальностей, трудового договора в украинских СМИ по-прежнему различная. Общим, пожалуй, является то, что за командировки в «горячие точки» в большинстве СМИ не платят «боевые» — обычная командировка со стандартными командировочными.

Еще один неприятный для работающих на войне журналистов момент: украинское правительство не так давно отменило постановление еще советских времен, которое приравнивало военкоров к участникам боевых действий, с соответствующими социальными льготами. Сделано это было в рамках пересмотра и сокращения социальных гарантий государства. Украинский МИД, считает Скорик, также не уделяет пока должного внимания журналистам, находящимся в зоне боевых действий.

Впрочем, определенную работу проводит киевское представительство «Репортеров без границ». В этом году планируется открыть Фонд безопасности журналистов, который должен заняться спецподготовкой журналистов к опасным командировкам, обеспечением их информацией и необходимыми аксессуарами, вроде ярких жилетов с надписью «press». Сегодня на Украине подобной работой никто не занимается — ни в СМИ, ни на государственном уровне.

Текст: Сергей Маслов «На этой неделе меня убили трижды. Снайпер продырявил мне лоб. Мина разорвала в клочки мое тело. И, наконец, террорист уложил меня выстрелом в затылок», — вспоминает один из репортеров газеты «Вельт» эпизоды своей спецподготовки по правилам поведения на войне, а главное — правилам выживания.

В этом плане немецкие «фронтовые» корреспонденты народ вышколенный. Без соответствующего тренинга по выходу из сложнейших ситуаций в районах конфликтов на войну никто не поедет.

Ну разве что какие-нибудь авантюристы-нештатники. Сейчас в Германии нет дефицита в центрах подобной подготовки.

Но наиболее известен тот, что расположен в баварском городке Хаммельбург. Центр — совместное детище министерства обороны Германии и — не удивляйтесь — Отраслевого товарищества производителей печатной продукции и переработчиков бумаги.

Четыре раза в год они организуют пятидневные семинары для журналистов, которые намерены отправиться в «горячие точки».

Набираются группы численностью не более 15-17 человек — в малом коллективе наибольший учебный эффект.

За каждое место Товарищество платит 1000 евро. Преподаватели — специалисты высшего класса из элитных частей бундесвера. Занятия — не в уютной аудитории, а на военном полигоне.

Здесь репортеров убивают почти по-настоящему, но главным образом учат, как не погибнуть на какой-нибудь далекой войне. Что делать, угодив под перекрестный огонь? Как вести себя журналисту в случае похищения, как держать себя на допросе?

Как обнаружить и обойти мину? Как и чем помочь себе при ранениях различной степени тяжести? На эти и десятки, даже сотни других вопросов готовы ответить инструкторы. И не только ответить, но и показать, инсценируя те или другие критические ситуации. Если следовать «Хартии безопасности журналистов» Немецкого союза прессы, то «редакции должны обеспечить своих репортеров в районах конфликтов необходимым повышающим безопасность снаряжением — при необходимости бронежилетами, касками, по возможности бронированными автомобилями, кроме того средствами связи и аптечкой».
Если следовать «Хартии безопасности журналистов» Немецкого союза прессы, то «редакции должны обеспечить своих репортеров в районах конфликтов необходимым повышающим безопасность снаряжением — при необходимости бронежилетами, касками, по возможности бронированными автомобилями, кроме того средствами связи и аптечкой».

На практике немецкие журналисты, как правило, выбирают из этого изобилия только бронежилеты.

И никто из них еще не знает случая, чтобы кому-то удалось выбить из своего руководства бронированный «Хаммер».

Денежное довольствие журналиста на войне как таковое в сравнении с суточными при командировках в безопасные районы отличается одной особенностью: журналисты получают наличные.

«Передавать написанные и отснятые материалы при сегодняшних спутниковых и цифровых технологиях перестало быть большой проблемой»

, — рассказал корреспонденту «РГ» коллега со Второго канала немецкого телевидения.

Он же поведал, в каких отношениях немецкая журналистская братия состоит с бундесвером в «горячих точках». Конечно, журналисту или группе сотрудников СМИ могут организовать ознакомительную поездку под прикрытием небольших сил охраны. Но вообще-то перед бундесвером никто не ставил задачу защиты и обслуживания журналистов.

Тут все решают личные связи и контакты. Текст: Юрий Сайкин Несколько лет назад министерство обороны США открыло специальную программу по подготовке сотрудников американских СМИ, собирающихся в командировку в зону боевых действий. В течение недели журналистов знакомят с правилами поведения в экстремальных ситуациях, вводят в курс происходящих событий, обучают методам оказания первой помощи и, конечно же, рассказывают о видах оружия, с которыми, возможно, придется столкнуться во время военной операции.

Любопытно, что журналисты проходят краткий курс и по защите от поражающих факторов оружия массового поражения.

По мнению военных, такая практика является очень полезной: военные будут чувствовать себя спокойнее, зная, что рядом с ними находится не просто парень с камерой, а более или менее подготовленный в военном смысле журналист. Спорным остается вопрос о том, вооружать журналистов или нет. Печальные примеры гибели американских репортеров именно из-за отсутствия в нужный момент пистолета под рукой заставили самих журналистов проявить заботу о себе.

Многие из них неофициально приобретают огнестрельное оружие и стараются тщательно скрывать его от окружающих военных. Проблема заключается в том, что у военных нет уверенности в способности американских журналистов правильно оценить обстановку во время боя и тем самым они могут допустить ошибки, которые будут стоить жизни военным. А вот бронежилеты и специальную защитную экипировку журналистам выдают сразу по прибытии в зону боевых действий.

На машины и бронежилеты американских журналистов наносится специальная надпись «пресса». Во время командировки журналисты стараются сблизиться с рядовыми военными, однако практически всегда могут пообщаться с руководством военной базы.

Нет определенного критерия, кого из сотрудников редакции газеты или телекомпании направить в «горячую точку».

Ведь найти среди сотрудников, например, той же «Нью-Йорк таймс» бывших военных довольно сложно. В подобные командировки все же направляют людей с уравновешенной психикой и способных работать в экстремальных условиях с полной отдачей. Для передачи материалов журналисты используют телефон, Интернет, спутниковую связь.

Сотрудники Пентагона еще до отъезда в командировку предупреждают журналистов, что заниматься ими 24 часа в сутки никто не будет. Отдельно стоит отметить вопрос о материальном вознаграждении и страховках журналистов, работающих в боевых зонах. Качественные материалы с «эффектом присутствия» оцениваются руководителями печатных и телевизионных СМИ на порядок выше, чем статья журналиста из аппарата редакции.

А вот страховые компании стараются поиграть на ситуации и понизить размер страховых выплат в случае ранения или гибели журналиста при исполнении профессионального долга. Тут уж в роли страховщика, как правило, выступает сама редакция печатного или телевизионного СМИ.

Кстати Часть журналистов, несмотря на очевидный риск работы в боевых условиях, стремится побывать в «горячих точках» по материальным соображениям. Например, за одну «уникальную» фотографию фотокорреспондент может получить несколько тысяч долларов.

Текст: Захар Гельман Для сергея Гранкина и Семена Кацыва, репортера и оператора международного телеканала «Радио- и телевижн интернэшнл» (RTVI), день 19 июля 2006 года начался как обычно.

Казалось, ничто не должно было помешать подготовке репортажа о хоккее с шайбой из Метилы, городка на севере Израиля. Неожиданный звонок из редакции нарушил все планы. Руководство канала сообщило о нападении боевиков ливанской шиитской организации «Хезболла» на пограничный патруль израильской армии.

Гранкин и Кацыв, которые находились недалеко от места событий, прибыли туда буквально через считаные минуты. Они еще застали два догоравших военных джипа.

«Невозможно описать, что я увидел, — сказал Семен корреспонденту «

РГ», — но я это снял». Эти кадры обошли весь мир. — Конечно, мы очень рисковали, отправляясь без всякой подготовки к ливанской границе, где только что начались боевые действия, — продолжил свой рассказ Кацыв, вспоминая далеко не лучший день в своей жизни, ставший началом Второй ливанской войны. — Ведь мы, по сути, еще оставались вполне гражданскими журналистами, у нас не было ни касок, ни бронежилетов.

Правда, ребята быстро «перестроились».

Уже через несколько часов на них были и каски, и бронежилеты — непременное снаряжение израильского журналиста, работающего в «горячей точке». Но и оно, увы, не всегда помогает.

Три года назад в ходе противостояния подразделений израильской армии и палестинцев в районе поселка Ар-Адар возле Иерусалима резиновая пуля, случайно выпущенная израильским солдатом, попала Сергею Гранкину в живот. Удар был настолько сильным, что, несмотря на бронежилет, у репортера на минуту остановилось дыхание.

Когда же Сергей пришел в себя и смог дышать самостоятельно, кругом сочился слезоточивый газ. Тем не менее журналист и работавший с ним тогда оператор Сурил Ильягуев привезли отснятый материал в студию.

В «горячие точки» израильских журналистов-новичков никогда не пошлют.

Когда грянула Вторая ливанская война, выбор пал на Гранкина и Кацыва не только потому, что они были неподалеку от события, а в первую очередь поскольку оба уже успели понюхать пороха. Сергей, 40-летний уроженец Ленинграда, вел репортажи из Карабаха и Приднестровья, Косово и Македонии, Грузии и Абхазии. Уроженец Кишинева 51-летний Семен, выпускник операторского факультета ВГИКа, набрался немалого опыта в освещении боевых действий в Приднестровье в 1992 году.

К слову, в Израиле нет необходимости организовывать какие-то специальные курсы выживания для «фронтовых» корреспондентов. Практически все здешние мужчины, как уроженцы, так и репатрианты, после завершения срочной воинской службы остаются до седых волос в армейском резерве.

А навыки военнослужащего не забываются, более того, пополняются на ежегодных военных сборах. В израильском варианте «фронтовой корреспондент» — это во всех смыслах «солдат», приравнявший перо одновременно к штыку. Бесспорно, работа журналистов в горячих местах «и опасна, и трудна».

Поэтому они должны иметь высокое страховое покрытие на случай ранения, потери трудоспособности или смерти. В RTVI, сказала генеральный директор компании и режиссер программ канала Татьяна Кисилевская, страховой полис «фронтового корреспондента» — миллион долларов. Кроме того, к зарплате журналистов в таких ситуациях добавляются весьма серьезные премии.

Ведущие израильские газеты выплачивают своим «фронтовым корреспондентам» командировочные в зависимости от конкретного местонахождения военного корреспондента. Их сумма варьируется от 900 до двух тысяч долларов в день. В целях безопасности командировка израильского корреспондента в конфликтную зону согласуется с армейской пресс-службой.